Съюзан Полвик. Огуречная подливка





Susan Palwick "Cucumber Gravy"
© 2001 by Susan Palwick and SCIFI.COM
© 2001, Гужов Е., перевод
Eugen_Guzhov@yahoo.com

Поэтому, когда затарабанили, я подумал, черт, правительство, и желудок у меня сжался в комок. Мне хотелось прикинуться, что меня нет дома, но нельзя также держать рядом севшего на мель водилу, и чем скорее позволить ему воспользоваться телефоном или чем-то еще, тем скорее он уберется. Поэтому, когда я услышал стук, выглянул и не узнал, кто там стоит - какой-то бородатый мужик за сорок, то есть моего возраста, в джинсах, клетчатой рубашке и горных ботинках, да, в общем, на нем просто написано было, что это обнимающий деревья либерал - я схватил свое ружье и завопил через дверь: "Кто там?" Так как мужик был один, то копы маловероятны, но, с другой стороны, его машина стояла перед домом, миленькая маленькая Тойота, что также делало маловероятной какую-то механическую поломку. Может, ему просто нужно в туалет, в этом случае я скажу ему, что пустыня рядом. Хотя, если ему нужна вода, то воду я ему дам. Здесь всегда дают людям воду. Считаешь, что они должны бы знать, что в этом штате никуда нельзя выезжать без добавочного баллона с водой в машине, но у тупых детишек из колледжа в Рино и идиотов, приезжающих сюда из Калифорнии, средний IQ совсем не тот, что годится для выживания в Неваде. Но этот мужик был чересчур стар для колледжа, поэтому я отнес его в категорию калифорнийцев.
"Мистер Уайтвелл Смит?", крикнул он через дверь. "Велли?"
"Ну?" Только покупатели зовут меня Велли: Это своего рода пароль. Для всех остальных я Уайт, правда не то чтобы я тут говорил со многими с тех пор, как уехала Нэнси Энн. "Кто меня ищет?"
"Меня зовут Джим Хамфрис." Имя ничего мне не говорило. "Я друг Сэма Мортимера."
Это имя говорило. Сэм был одним из моих самых лучших покупателей, бывал здесь раз в месяц, пока вдруг примерно полгода назад совсем перестал приезжать. Ни звонил, ничего. Я все думал, что с ним стряслось, но, правда, все это не мое дело. Я знал его так долго, что почти начал думать о Сэме, как о друге; несколько раз мы даже вместе палили по мишеням на моем участке. "Ну и что? Раз вы знаете Сэма, то знаете, что должны позвонить перед тем, как сюда являться. Сэм это знает."
"Я пытаюсь дозвониться уже три дня, мистер Смит. Ваш телефон не в порядке."
Черт. Вот так я и узнал о поломке. Мне действительно никто не звонил уже три дня, но в этом нет ничего необычного; бизнес иногда почему-то замедляется, а никто другой мне не звонит. Но все-таки, эти слова могли быть хитростью. "Подождите минуту", проорал я через дверь и побежал поднять трубку. Мертво. Сигнала нет. Ничего. Это значит, мне надо вызывать сюда телефонщиков, но дело может подождать, пока не уйдет последняя компания огурцов. А пока что я включил свой сотовый на случай, если кто-то попробует до меня дозвониться. Я не люблю сотовый телефон, мне не нравится, когда мои разговоры разносятся в эфире до самого ада, да и правительству легко за ними шпионить. Но сотку иметь надо на всякий крайний случай, точно так же, как надо иметь в запасе воду. Если упускать покупателей, можно потерять бизнес.
"Окей", заорал я, снова подходя к двери. "Спасибо, что сказали о телефоне, но я не могу вас впустить сегодня. Мы можем назначить встречу на завтра..."
"Мистер Смит, чтобы добраться сюда, я проехал семьдесят миль, и у меня крайний случай. Пожалуйста, откройте дверь."
Крайний случай. Такой подход ко мне до сих пор не применялся. Моя травка не вызывает привыкания, это одно из свойств, которые мне в ней нравятся. У двери не будут топтаться наркопсихи, что убьют собственную мать ради очередного ширяния. Кому нужны такие хлопоты?
Я проверил часы. Огурцы начнут петь примерно минут через тридцать, но иногда они отваливают раньше. Я никогда точно не знаю, когда они сюда прибывают, что делает мои расчеты времени весьма гадательными, а это значит, что я не склонен был отпирать. "Если случай крайний, мистер Хамфрис, то звоните 911. А я не из службы спасения."
"Велли, пожалуйста. Сэм очень болен. У него рак. Четыре месяца назад ему сделали операцию и теперь делают хемотерапию, а от нее он страдает хуже собаки и предписанная травка на него не действует. Он говорит, что она недостаточно крепкая. Он говорит, ваша самая лучшая. Он послал меня сюда и дал двести пятьдесят долларов на покупку. Пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться к бедняге с пустыми руками."
"Ха", сказал я. Я не был удивлен, что правительство не может вырастить добрую травку. Они, наверное, растят Орегано, а берут за нее, как за настоящую; этим уродам просто нельзя доверять. Я начал с самой лучшей рассады, когда только вошел в этот бизнес пятнадцать лет назад, а с тех пор все улучшил. В старшей школе моим любимым предметом была генетика.
Я снова взглянул на часы. Я смог бы побежать, схватить мешочек на четвертак, сунуть его в дверь и забрать у этого Хамфриса баксы, и все было бы кончено за десять секунд. А если бы огурцы начали петь и он их услышал, я сказал бы, что это телевизор. "Подождите здесь", сказал я. "Я сейчас вернусь."
Я побежал, взял мешочек на четвертак и бумажный пакет, вернулся и положил ружье на полку рядом с дверью, где сам мог бы быстро схватить его при необходимости, а Хамфрис не мог бы просунуть руку и взять, поэтому я приоткрыл дверь на щелочку, на сколько позволяла цепочка. "Вот", сказал я. Я поднял мешочек, чтобы он его увидел, и бросил его в бумажный пакет. "Давайте ваши деньги, потом получите это."
Он протянул пачку банкнот и сунул в дверь. Все по доллару и пятерками, боже, о чем только думал Сэм? Вообще говоря, мешочка в четверть фунта весом не должно хватить ему надолго, если еще вспомнить курительные привычки Сэма, однако я предположил, что после рака у него осталось не так много денег. Он наверняка копил их с тех пор, как начал химию, бедный ублюдок, ведь мое лекарство страховкой не оплатишь. Я подумал было, не дать ли ему добавки даром - ведь он долго был у меня очень хорошим покупателем - однако пока что я начал пересчитывать бумажки. Старая привычка.
Пока я считал, Хамфрис произнес довольно сухо: "Сэм, говорит, ему вы позволяли входить в дом." Теперь, с приоткрытой дверью, я слышал его более отчетливо, и что-то в его голосе зацепило меня. У него был легкий акцент, британский или, может, восточный. Где я совсем недавно слышал такой же голос?
"Я знаю Сэма", сказал я, "не обижайтесь." Я закончил считать - все было правильно - а потом протянул ему мешочек. И, делая это, я впервые по-настоящему взглянул в лицо Хамфрису, и тут две вещи произошли одновременно.
Первое, то, что я его узнал по телевизору. Просто не так уж много видишь проповедников с восточным выговором, кормящих старушек в теленовостях, особенно если у проповедника одно ухо деформировано, правое, безобразное, шишковатое и сморщенное, словно цветная капуста. Я раньше не видел это ухо, потому что выглядывая в окно я видел его только сбоку.
Вторым было то, что огурцы начали петь все трое сразу: вой, свист и хрюканье, словно смесь звуковой дорожки порнофильма с оркестром чайников.
Глаза Хамфриса расширились: "Что это та..."
"Это телевизор", сказал я и попытался захлопнуть дверь, но не смог, потому что он вставил ногу и уставился мне за спину, вытаращив глаза. Когда я повернулся, чтобы взглянуть через плечо, то увидел, что один из огурцов шатаясь вышел из берлоги, прочь от своих друзей и приятных теплых обогревателей, и запрыгал маленькими трогательными кругами по моей гостиной. Впервые почти за десять лет огурец вышел из того места, куда я его кладу, когда они попадают в дом.
Похоже, у меня сегодня будет очень плохой день.


далее: X X X >>

Съюзан Полвик. Огуречная подливка
   X X X
   X X X